Вокруг лимана за один день (часть 5)

Вокруг лимана за один день

часть 5

       Когда мы подъехали, наконец, к столбу сквозь не очень густые заросли сухого шуршащего камыша, ребята уже валялись, растянувшись на траве, рядом с брошенными в беспорядке велосипедами. Хорошо хоть сумки с припасами не забыли отвязать.

        - Мама, мама! - встретили меня дети оживленными криками. - В вашу сторону побежал заяц. Вы его видели?

       - Нет, не видели. Наверное, он свернул по дороге, - пробормотала я и, бросив свой велосипед, тоже упала на траву, подминая под себя упругие зеленые стебли.

       Гигантский ажурный столб нависал над нами, сияя белизной свежей краски и яркой красной полоской у самой вершины. Его верхушка, казалось, подпирала небо, и за нее могло зацепиться проплывающее мимо легкое белое облачко.

        - Странно, в стране экономический кризис и вообще полная разруха, а за столбом кто-то присматривает. Кто бы это мог быть? - удивилась я, с уважением рассматривая это чудо отечественной техники. - Интересно сколько тут метров?

       - Около семидесяти, - отозвался Славик. - Мы с папой посчитали по длине тени. Хотя точно посчитать невозможно. Сама видишь — берег здесь под уклон идет.

       - Да, без специальных приборов тут не обойтись, - согласилась я и, с трудом приняв сидячее положение, позвала дочку, - Машуня, давай подымайся. Надо поесть. В какой сумке у нас газета?

      Мы расстелили газету и принялись выкладывать наши нехитрые припасы: картошку в мундирах, яйца, сваренные вкрутую, раннюю редиску, кильку, тушеную с луком, блинчики и компот. Тут был почти весь наш рацион того времени. Килька, правда, как и редиска, бывала доступна только весной. И никакого мяса, конечно. Мало кто мог позволить себе тогда такое удовольствие.

      После еды на меня навалилась приятная сонливость, и я снова растянулась на травке, с удовольствием наблюдая как Маша упаковывает пищевые остатки и мусор в отдельные кулечки. Наша с отцом школа — мы никогда не оставляли после себя мусора. Все-таки не зря я ходила в турклуб, когда мне было 15. Бережное отношение к природе было важной частью кодекса чести настоящего туриста. Не знаю верил ли наш инструктор по туризму в то, чему нас учил - слова и дела у него частенько расходились. Взять хотя бы нашу последнюю голодную неделю в горах. Сам же говорил, что турист должен всем делиться с товарищами. А потом отправился в деревню давать телеграмму вместе со своими любимчиками, и там они пообедали в местной столовой. И это когда остальные сидели, нахохлившись в лагере, с тоской вспоминая кашу с тушенкой, которую мы так опрометчиво не доедали в начале похода. А чего стоила нам эта его мерзкая манера заводить разговоры о еде, когда мы все отдыхали у костра и у нас в животах урчало после скудного обеда или ужина?

        И все же именно этот неоднозначный человек всегда придирчиво следил за уничтожением мусора: все, что могло гореть мы сжигали, недоеденное закапывали, а консервные банки обжигали на костре и перед тем как закопать обязательно сминали, чтобы какое-нибудь глупое животное не засунуло туда свою мордочку и не застряло. Правда заплатить за эту науку мне пришлось испорченным желудком и разочарованием в людях. Впрочем учеба в университете и питание в советских столовых все равно привели бы меня к этому. Только немного позже. Так что стоило ли об этом жалеть?

         Помню как я обрадовалась, когда узнала о турклубе. Только подумать — он располагался совсем недалеко от нашей школы! А как я слушала, раскрыв рот, рассказ нашего инструктора о летнем походе в Карпаты. Увидеть настоящие горы и лес — разве не об этом я мечтала с раннего детства? Я ведь на этом выросла — на рассказах моего папы о Кавказских горах в Грузии, где он служил сверхсрочно. А как завораживающе описывала мама дубовый лес, что раскинулся на холмах возле их деревни: «Ах, какие там были пейзажи! Они мне снятся до сих пор».

      Но на все мои просьбы поехать хоть куда-нибудь папа отвечал туманными обещаниями, а мамино лицо всегда каменело как только я заводила разговоры о поездке в ее родные места. Так что если бы не турклуб, у меня в мои 15 лет не было бы никаких шансов вырваться из узкого однообразного круга, в котором протекала жизнь моих родителей. Вырваться, чтобы увидеть утренние Карпаты, окутанные легким сиреневым туманом, и радужные брызги над шумными водопадами, и висячие мостики над бурными горными речками, так пугающе раскачивающиеся при ходьбе.

        Мои размышления, как обычно были прерваны Славиком. Вечно им не сидится этим мальчишкам. Вот и сейчас, пока я отлеживалась на травке, Славик с Сашкой уже восстановили свои силы и решили бросить их на штурм возвышающейся над нами ажурной громадины. А мне ничего не оставалось как только с тревогой за ними наблюдать. Ведь знала, что лучше не вмешиваться — это бы их только раззадорило. К счастью лестница для обслуживающего персонала начиналась метрах в 4-х от земли, и после нескольких безуспешных попыток до нее добраться, мальчики отступились от столба с разочарованным видом и принялись бродить по окрестностям. Я только успела вздохнуть с облегчением, как до меня донеслись возбужденные возгласы. Уловив слово «змея», я, позабыв о боли в ногах, вскочила и побежала взглянуть. Хоть и не заяц, конечно, а все-таки какое-то дикое животное на моем пути. Травянисто-зеленая змейка высунула головку из щели в груде темно-серых камней и пристально смотрела на нас. Потом рядом с ней показалась еще одна треугольная головка, точная копия первой.

       - Ушки у них желтые — так что скорее всего какая-то разновидность ужей, - сказала я задумчиво. - Змеи обычно не нападают первыми, но вы все-таки отойдите подальше на всякий случай.

        - Это ты уходи немедленно! - закричал на меня Славик. - Мы в обуви, а ты босиком.

       Немного попререкавшись, мы все отошли от опасного места. Поди знай ужи это или не ужи. Но не успела я снова прилечь и чуть-чуть расслабиться, как услышала приглушенный вскрик. Оглянувшись, я увидела, что Славик несется к нам торопливым галопом.

        - Я бросил в нее камень, а она как начала беситься, - крикнул он, подбегая к нам.

         - Ну, и какого черта ты это сделал?! - заорала я на сына, рассердившись не на шутку. - Я же говорила, что змеи не нападают первыми.

       - Я просто хотел рессмотреть ее поближе, - буркнул Славик, надменно покосившись в мою сторону, и отошел с гордым видом.

       - Если бы я была настоящим писателем, а не просто сочиняла небольшие рассказики, - начала я, когда мы упаковывали наши вещи, собираясь в дорогу, - то я написала бы ужастик, где пострадавшая из-за Славика змея оказалась бы духом озера. Мы бы снова поехали вокруг лимана через год, и чем ближе мы бы подъезжали к столбу, тем мрачнее бы становился пейзаж. А у самого столба не было бы ни травинки - только растрескавшаяся земля, и от самого лимана осталась бы маленькая лужица. И потом, когда мы отдыхали бы, растянувшись на голой земле, из-под тех же самых камней выползли бы оставшиеся в живых змейки и всех бы нас перекусали. А несколько дней спустя проходящий мимо пастух обнаружил бы наши холодные тела, разбросанные в живописном беспорядке.

       - Так напиши. Что же тебе мешает? - парировала Машка, а Славик только презрительно прищурился в ответ.

       А я подумала: «Вот говорю уже о следующей поездке, а мы еще и половины пути не проехали».

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

(с) Анна Шевченко

Вокруг лимана за один день (часть 1)
Вокруг лимана за один день (часть 2)
Вокруг лимана за один день (часть 3)
Вокруг лимана за один день (часть 4)

Вокруг лимана за один день (часть 4)

Вокруг лимана за один день
часть 4

       Утомительные подъемы и спуски остались позади. Маша снова (в который уже раз!) поменялась с Лешей велосипедами и пересела на свою старенькую «Десну». Узкая тропинка петляла между маслинами, и нам периодически приходилось наклоняться, иначе ветка, зацепившись за едущего впереди, могла хлестнуть по лицу. Если бы не эта тропинка, едва заметная в густой траве, можно было бы подумать, что здесь еще не ступала нога человека. Омытая недавним ливнем зелень дышала свежестью, и что особенно поражало — это полное отсутствие мусора в кустах или траве!

        Сколько людей всегда тянулись к лиману со всех концов страны, и скорее всего те же самые руки, что намазывали свои больные места целебной грязью, оставляли потом на его берегах пластиковые бутылки, кульки, обертки и прочие отходы своей жизнедеятельности. В то время я еще не знала, что нас всех ожидало впереди. Не знала, что лет через 10-15, когда мы начнем, наконец, воздвигать пресловутое общество потребления, по нашим дорогам будут носиться оголтелые полчища автомобилей, отравляя не только наш воздух, но и наши прогулки трупиками птичек, а то и бродячих псов, валяющихся вдоль объездной дороги. Животные, правда, постепенно приспособятся. Ну, те, что выживут, а вот я так и не смогу привыкнуть к тому, что мусор на берегах лимана начнут вываливать уже машинами, и что случайные пожары станут регулярными поджогами, уничтожая почти под корень самые мои любимые зеленые уголки. И я в бессильной ярости буду гадать кто же их устраивает: неразумные любители поджарить шашлычок на природе или чрезмерно практичные пастухи, убежденные, что после поджога трава уродится пуще прежнего.

        Не знала я, правда, и о том, что разгорится отчаянная борьба за спасение Куяльницкого лимана, и что появятся энтузиасты, которые будут устраивать рейды по уборке мусора на его берегах. Но в начале 2000-х, во время моей первой поездки вокруг лимана, я не могла знать о грядущих баталиях. Я просто катила на своей старенькой «Десне» и радовалась окружающей меня свежести и чистоте природы. Моей радости не могли испортить ни боль в отвыкших от физических упражнений ногах, ни то и дело попадающиеся на пути коровьи тропы.

       Следы коров впечатались во влажную почву, а потом затвердели, подсохнув за три дня, прошедших после дождя. Ехать по ним было ужасно неприятно — велосипед начинало так трясти, что казалось зубы вот-вот начнут отбивать чечетку. Мы с Машкой не выдерживали и такие участки проходили пешком. Мальчики спешивались гораздо реже. Головы у них, наверное, были покрепче. Да, и у их велосипедов были нормальные большие колеса, не то, что у нас с Машкой. Наши «Десны» подпрыгивали на любой мало-мальски заметной рытвине. Так что расстояние между нами увеличивалось все больше, и ребятам приходилось время от времени нас поджидать.

       Линия обрывов незаметно превратилась в цепь золотисто-зеленых холмов. Рощицы полузасохших акаций, попадающиеся по пути, словно предупреждали нас о надвигающейся экологической катастрофе.

       - Мама, смотри — ковыль, - окликнула меня Маша и махнула рукой на плавную линию холмов.

       Я с трудом оторвала глаза от бегущей перед моим колесом тропинки. Холмы больше не казались золотисто-зелеными — теперь они были сплошь покрыты подсвеченным солнцем серебристым ковылем, и легкие волны, пробегая по нему, отбрасывали яркие блики.

       - А вон там видишь? - воскликнула Машка, указывая на тяжелые валуны, разбросанные по склонам. - Думаешь это камни? Нет, это такие кустики с цветами.

       - Давай, посмотрим поближе! - предложила я с воодушевлением.

       Мы затормозили, бросили кое-как свои велосипеды, и с неожиданным приливом сил бодро двинулись в сторону холмов. Славик с Сашкой тоже остановились и некоторое время стояли в раздумье, глядя нам вслед, но потом все же последовали за нами. И только Леша остался возле сваленных в кучу велосипедов. Он неторопливо достал насос и снова принялся подкачивать Машкино колесо.

       А мы устремились к зеленовато-белым камням, этакому наследию ледникового периода. И, действительно, откуда же им взяться в степи, если их не притащили сюда ледники в незапамятные времена, как нас учили в школе? И только, когда мы подошли совсем близко, тяжелые булыжники превратились будто по волшебству в аккуратные кустики, усеянные мелкими белыми цветочками с зелеными тычинками. А среди полупрозрачного шелковистого ковыля неожиданно возникли стройные стебельки шалфея с ярко-фиолетовыми головками. На вершине холма мы с Машей присели отдохнуть, а мальчики прошли немного дальше и прилегли, вытянувшись во весь рост. Они лежали с блаженным видом, уставившись в небесную синеву, наполовину скрытые от нас серебристо-белыми колышущимися прядями. Ветерок легко касался лица и обнаженных рук, но все равно казалось, что это не он, а волны удивительного серебряного моря заставляют фиолетовые свечки шалфея дружно покачиваться на тонких ножках.

       - Удивительно, - начала я и остановилась, не в силах подобрать нужные слова. - Ну, просто какой-то совершенно неземной, инопланетный пейзаж! Жалко, что я не писатель-фантаст, а то бы я непременно вставила это в свой роман о межзвездных путешествиях.

        Минут через десять мы снова мчались по узкой тропинке, прячущейся среди пестрого разнотравья. Два столба, белеющие на противоположных берегах лимана, постепенно вырастали в размерах, проявляя свою ажурную структуру, и все ощутимее становились их гигантские размеры. До столба, что на нашем берегу, оставалось метров 100, когда мой велосипед резко повело в сторону, и я еле успела соскочить на землю. Хорошо еще, что у моей «Десны» не было рамы. С моего первого велосипеда, мужской «Украины», купленного во времена оно за полторы студенческих стипендии, мне врядли удалось бы так благополучно приземлиться. Как оказалось, шнурок моего свитера попал в цепь и заклинил заднее колесо. Машкин друг Леша первым пришел на помощь. Нам пришлось немало повозиться чтобы извлечь мой поясок из цепи, а потом я еще долго искала салфетки чтобы парень смог повытирать черные от смазки руки.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

(с) Анна Шевченко

Вокруг лимана за один день (часть 1)
Вокруг лимана за один день (часть 2)
Вокруг лимана за один день (часть 3)

Вокруг лимана за один день (часть 3)

Вокруг лимана за один день.

часть 3

         Но все-таки мы поехали! Славик и его друг Сашка ехали впереди, потом мы с Машей и замыкающим - Машкин друг Леша. Наверное хотел лишний раз продемонстрировать, что его имя не зря переводится «защитник». Похоже он тоже не верил в мою способность проехать, если верить расчетам моего бывшего мужа, 70 км по пересеченной местности.

      Но пока дорога была асфальтированной и разворачивалась впереди серой упругой лентой. Помню с каким радостным удивлением окидывала я взглядом раскинувшиеся перед нами просторы. Поглощенная своими бедами и заботами, я как будто забыла, что все это находилось так близко от нашего железо-бетонного муравейника. И широкие ярко-зеленеющие поля, перечеркнутые темно-зелеными гусеницами лесопосадок, и высокое ясно-голубеющее небо, и ласково треплющий волосы свежий ветерок. И этот полузабытый аромат степных трав.

     Но недолго мне пришлось расслабляться и любоваться красотами природы. На первом же длинном и крутом подъеме я начала задыхаться. Тупая и все нарастающая боль в мышцах ног вынудила меня спешиться где-то на середине подъема. Наверное, именно в те минуты, когда я ковыляла на непослушных ногах рядом со своим велосипедом, я и поняла, наконец, насколько несерьезной была моя полуторанедельная физическая подготовка. Только подумать — двадцать приседаний каждое утро. Ах, да еще чуть-чуть гантелей и какие-то глупые взмахи руками и ногами. И это после перерыва в несколько лет. Просто смешно.

     - Не отставайте! Пока дорога хорошая, надо ехать быстрее, - периодически кричал Славик нам с Машей.

       Но я только выкрикивала ему в ответ, что я 6 лет не садилась в седло. «В конце концов правильно распределить силы — главная задача путешественника», - успокаивала я себя, продолжая упрямо нажимать на педали.

      Асфальт, наконец, закончился и сменился усеянной меликми камешками грунтовой дорогой. Солнце уже ощутимо припекало спину, а мой велосипед довольно сильно потряхивало, как я ни старалась выбирать дорогу поровнее. С непривычки велосипед казался слишком высоким, а земля далеко внизу, и падать на нее никак не хотелось

       - Кажется у меня заднее колесо опять спустило, - пожаловалась едущая впереди Машка и крикнула ребятам чтобы они остановились.

       Как говорится — не было счастья, так несчастье помогло. Пока мальчики подкачивали колесо я, не долго думая, спряталась от солнца в кружевной тени акаций. Расстелила свитер на еще влажной от росы траве и села, с наслаждением вытянув ноющие ноги. Передышка, впрочем, оказалась недолгой. Через несколько минут мы уже снова катили по нагретой солнцем желтой дороге. В густой траве мелькали белые пятна цветов.

       - Это маки, - послышался Машин голос, теперь уже за моей спиной.

      Ну вот, маки, и если бы я не поленилась сходить к окулисту чтобы выписать новые очки, то сейчас бы смогла их рассмотреть как следует. Зато горьковато-сладкое благоухание степной травы разносилось повсюду, напоминая мне о тех далеких днях, когда я все свободное от школы время проводила, играя с подружками возле железной дороги. И как это мы не боялись тогда? Бегали по самой густой траве, сидели или валялись на ней, вдыхая полной грудью этот мягкий пряный аромат. Я, конечно, никогда не боялась насекомых или ящериц с ужами, но пауки... Одна мысль о соприкосновении с большим пауком всегда повергала меня в ужас. И при этом сколько было веселья тогда и никакого страха перед густыми зарослями кустов или травы. Уму непостижимо.

       Мои воспоминания неожиданно прервал едущий впереди Славик. Он притормозил и, дождавшись меня, предупредил небрежно:

       - Впереди Кубанский овраг. Там большой спуск, но ты не бойся — просто жми все время на тормоз.

       Но никакие успокаивающие интонации в голосе сына меня не обманули. Большой спуск показался мне просто гигантским. Он так круто нырял вниз, что мы с Машкой, немного посовещавшись, решили идти пешком. Славик попробовал было нас уговаривать, но потом рассердился и махнул на нас рукой. Мы с Машкой все еще стояли в нерешительности, когда ребята вскочили на велосипеды и умчались, на глазах превращаясь в крошечные фигурки далеко внизу. Мальчики поджидали нас возле мостика, под которым весело журчал небольшой ручеек. 

       Впереди земля поднималась плавными уступами, и на них раскинулась деревня Кубанка. Остроконечные крыши домов приветливо выглядывали из манящей своей прохладой густой зелени садов. Но мы повернули налево к лиману, куда вела настоящая полевая дорога, покрытая мягкой черноземной пылью. Дорога незаметно превратилась в две параллельных тропинки, мелькающие в густой траве. Сквозь зелень посадки, растущей у самого обрыва, проглядывала неправдоподобно синяя гладь лимана. Ведущая вниз узкая извилистая тропка причудливо прорезала красновато-коричневую глину крутого склона. Съехать здесь даже мальчики не решились — так что пошли пешком, таща рядом с собой велосипеды. Спустившись, наконец, я тут же остановилась и начала растирать руки, онемевшие от усилий удержать во время спуска рвущийся вниз велосипед.

       - Здесь самая широкая часть лимана, - сообщил поджидающий меня внизу Славик. - Чувствуешь как пахнет солью?

       Затененный обрывами лиман казался теперь бледно-голубым, а далеко впереди серебристо-жемчужным. Ослепительно-белая полоска соли вдоль берега отмечала то место, где еще недавно плескалась вода. Дождей не было с начала весны, и только три дня назад прошел хотя и недолгий, но все же обильный ливень. Если бы не он, то не любоваться бы нам сейчас свежей зеленой травой и яркими огоньками цветов. Ветер шевелил серебристо-зеленые узкие листики маслин, а в густых травяных зарослях притаились, угрожая нашим колесам всевозможные колючки.

       - Далеко еще? - спросила я у сына с надеждой. - Какую часть пути мы уже проехали?

       - Вон видишь те столбы? - Славик махнул рукой куда-то вдаль, где сквозь розоватую дымку смутно белели два столба, застывшие словно часовые на противоположных берегах лимана. - Так возле тех столбов будет примерно процентов сорок.

       - Боже, неужели я это все проеду? - вздохнула я и, не обращая внимания на тупое жжение в ногах, снова вскочила в седло.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

(с) Анна Шевченко

Вокруг лимана за один день (часть 1)
Вокруг лимана за один день (часть 2)

Вокруг лимана за один день (часть 2)

Вокруг лимана за один день.

часть 2

    Помню как бодро я тогда шагала по поросшему куцей травкой комковатому полю, пропуская мимо ушей малодушные предложения вернуться домой с полдороги. Моего пыла не остудили даже на удивление холодные редкие капли, которые посыпались нам на голову, когда солнце закрыло полупрозрачное серое облако. Я же продолжала рваться вперед и даже начала рассказывать Леше как мы застряли однажды в грозу с велосипедами возле лимана. Тащиться пришлось пешком, останавливаясь через каждые 30 метров, чтобы очистить подошвы и колеса велосипедов от толстого слоя налипшей глины. Мы с Машей не удержались и начали хихикать, вспоминая как мы все, включая мою подругу с работы, прятались тогда во время ливня под небольшим, запотевшим от нашего дыхания куском целлофана. И как все взрывались хохотом после каждого раската грома, а 5-летний Славик начинал всхлипывать. Его отец только подливал масла в огонь всевозможными шуточками. Просто не верилось, что с тех пор пролетело 12 лет.

        Но у Славика эти воспоминания не вызывали умиления. Похоже ничто не могло оправдать нашего поведения в его глазах, никакие соображения типа «это просто родители пытались научить своего маленького сына не бояться грозы». Слушая как мы с Машкой хихикаем, Славик шагал впереди и недовольно хмурился, а потом начал обсуждать с Лешей где же здесь можно спрятаться от дождя, если вокруг только степь да низкорослые дикие маслины. Они все еще бились над этой неразрешимой задачей, когда жаркое солнышко снова выкатилось из-за туч. Но я не почувствовала от этого ни радости, ни облегчения. И чахлая травка, и пересохшая как цемент земля — все вокруг, казалось, ждало и никак не могло дождаться дождя. Сам лиман вызывал еще более щемящее чувство: у самой воды пугающе темнели пятна растрескавшейся почвы, а огромные куски обнажившегося песчаного дна наводили на мысль, что никакие, даже самые обильные ливни его уже не спасут.

      Мы спустились к воде в том самом месте, где когда-то узкая коса вонзалась рапирой в широкую водную гладь. Много лет назад я уговорила подружек отправиться в «поход на кончик косы». Мы очень устали, но все же добрались до этого кончика, и потом долго стояли, задумчиво глядя, как маленькие прозрачные волны движутся ровными рядами с двух сторон, встречаясь на острие, и на образовавшейся на месте их встречи мелкой ряби покачиваются несколько белых перьев гнездящихся поблизости чаек.

       Теперь от косы не осталось и следа — она превратилась в широкое поле, и на плотном, спаянном солью песке ясно отпечатались следы автомобильных шин. Кто-то, похоже, тут тренировался, делая поворот за поворотом. Как ни грустно мне было на все это смотреть, а возвращаться домой все же не хотелось.

       - Слушайте, - повернулась я к своим детям, - давайте пока лиман не высох совсем , а я не превратилась в старую развалину, воспользуемся тем, что ваш папа зарабатывает деньги за границей. Я поеду с вами вокруг лимана вместо него.

       - Ты не справишься, - проворчала Маша, окидывая меня критическим взглядом. - Ты даже не представляешь как это тяжело.

      - Глупости, - сразу вскинулась я. - Форму я , конечно, потеряла и на велосипед не садилась лет 6 или 7. Но я исправлюсь. Начну делать зарядку каждое утро: 20 приседаний, 20 раз поднять гантели, ну и еще что-нибудь. Ты же знаешь, что один из походов, которые я организовала в детстве назывался «туда, где заканчивается лиман».

         - Вот и надо было с подружками идти, - парировала Машка.

        Но с подружками у нас тогда ничего не получилось. Когда мы завернули за мыс, то увидели, что дальние берега лимана теряются в розоватой дымке, и за один день нам туда не добраться. Тут нужен был полноценный поход под предводительством взрослых. Пеший туризм в то время, действительно, становился все более популярным, но мои родители его резко не одобряли. Моя мама, вообще, не могла смотреть на ребят в шортах и с тяжелыми рюкзаками на плечах без того, чтобы не покрутить пальцем у виска. Вобщем-то, если подумать, она не одобряла любое праздное времяпровождение, даже чтение книг. Сколько раз я от нее слышала: «Ну, что ты читаешь эти выдумки? Я вон сколько книг прочла, и что помогло мне это в жизни?»

       Я понимала, конечно, что мамино негативное мировосприятие легко объяснить голодом и нищетой в деревне времен ее детства и юности, и отношением односельчан, которые никогда не забывали бросить ей в лицо, что она «дочь врага народа», как бы она там не выпендривалась. И хотя все это было ее прошлым, а не моим, оно наложило мрачный отпечаток и на мое детство и юность. Наверное, как протест против родительского гнета и развилась во мне эта одержимость походами и поездками.

       Вот так оно и вышло, что как ни отговаривала меня Машка и как ни откладывал Славик ремонт велосипедов, а все-таки поехала я с ними вокруг лимана. Помню, как будто это было вчера, что выехали мы в праздничный день 9-го мая в 9 часов утра. На два часа позже, чем рассчитывали. Так оно часто бывает с безалаберными людьми — вечером казалось, что все готово для поездки, а утром и то не так и это не этак. Да, еще колесо Машкиного велосипеда неожиданно спустило. Уж и не припомню, что там было не так, но мальчики провозились с ним не меньше часа, а мы с Машкой сидели на скамеечке во дворе и мрачно за ними наблюдали. Запасных камер у нас точно не было, и нам все больше казалось, что скорее всего уже никто никуда не поедет.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

(с) Анна Шевченко

Вокруг лимана за один день (часть 1)

Вокруг лимана за один день (часть 1)

Вокруг лимана за один день.

часть 1

         Мне было тогда 45, и хотя со времени крушения СССР прошло уже 10 лет, а с тех пор как рухнул мой брак не меньше 6-ти, я все еще барахталась где-то на самом дне, без всякой надежды выбраться когда-нибудь на поверхность. Выходить из дому без крайней нужды не хотелось. А зачем, если все как будто свелось к бесконечной борьбе за выживание? Короткий отдых, который я могла себе позволить, я предпочитала проводить с книжкой на диване, чаще всего с «Властелином колец» Толкина, книгой, которую я открыла для себя тогда. Наверное, поэтому то время навсегда связано для меня с отчаянной борьбой Фродо с пытающимся его поработить кольцом всевластья. Мои собственные проблемы казались довольно жалкими по сравнению с этим.
   Больше всего меня тогда донимало постоянное недосыпание и бесконечные придирки хозяина, у которого я продавала газеты. И перегруженная тележка с прессой, которую приходилось тащить каждое утро. Хозяин никогда не признавал ее слишком тяжелой, но мои внутренности, казалось, подпрыгивали вместе с тележкой на каждом ухабе дороги. А потом приходилось терпеть этот чертов динамик, по 12 часов кряду изливающий на мою бедную голову отвратительную смесь рекламы, новостей и въедливых мотивчиков ненавистной попсы. С покупателями, правда, я справлялась успешно, хотя и тут надо было смотреть в оба, чтобы не стащили чего-нибудь с прилавка.

       «Вон Анна Ивановна тоже пошла продавать газеты, а у нее два верхних образования», - любил пошутить хозяин. На самом деле высшее образование у меня было только одно, да и то не лучшего качества. «Два верхних» были у самого хозяина, но ему, как и мне, пришлось на все это наплевать, и развернуть газетный бизнес, помогая распространению мутных потоков «желтой прессы» по стране. Занятие, как говорили, очень прибыльное, но такое далекое от благородной миссии Фродо, ценой собственной жизни пытающегося спасти Среднеземье от власти темных сил.

       Хозяину, впрочем, таки пришлось заплатить собственной жизнью за свою деятельность. Он погиб от руки одного из тех маргиналов, которых он так любил нанимать на работу. Парень набросился на хозяина с ножом, когда тот отказался дать ему денег на бутылку в счет будущей зарплаты. «Сам напросился», - бросила одна из моих покупательниц. Хозяин, действительно, грешил тем, что любил размазывать по асфальту одного из своих сотрудников в присутствии остальных. А как он обиделся, когда я сказала ему однажды, что ему нравится унижать других людей! Убит он был тем самым остро отточенным ножом, которым так любовно крошил бутерброды с колбасой своему полосатому любимцу, приблудному коту по кличке Шкет. К животным, в отличие от людей, хозяин действительно относился с любовью.

      Просто непостижимо как мало меня тогда затронуло это ужасное происшествие. Свидетелями, правда, ни я и никто из наших девочек не были. И для меня это прежде всего означало передышку в три месяца, а потом снова на галеры, в новый супермаркет, который обещали открыть в августе, и где новый хозяин обещал мне место у газетного прилавка. Так и получилось, что как следует выспавшись, я вдруг почувствовала, что глубокая депрессия, в которой я пребывала со времени шумного разрыва со своим любимым мужем, расслабила свои тиски. И я неожиданно заметила, что на дворе снова стоит весна, и птички радостно щебечут, и ласково пригревает солнышко.

        - Апрель на исходе и давно уже пора сходить погулять к лиману, - начала я тормошить своих детей, чувствуя, что давно забытый, слегка маниакальный блеск снова разгорается у меня в глазах. Как будто вернулись добрые старые времена, когда любая намечающаяся прогулка или поездка вызывала у меня бурный прилив энтузиазма.

        - Хватит расслабляться, - продолжала я, не обращая внимания на то, что дети старательно отводят глаза, - а то мы опять пропустим время, когда все склоны возле лимана усеяны цветами. В это воскресенье идем гулять.

      Я понимала, конечно, как много сил отнимала у детей учеба в университете. Одна дорога туда и обратно занимала больше двух часов, да еще питались мы в основном картошкой, яйцами и условно съедобной дешевой колбасой. В воскресенье Маша, несомненно, предпочла бы валяться на диване со своим другом Лешей и смотреть очередную глупую комедию. А Славик уже тогда пристрастился к компъютерным играм, что и привело в конце концов к тому, что его выкинули из университета. Но тогда, слава Богу, я не могла об этом знать и продолжала настаивать на прогулке в воскресенье просто потому, что снова пришла весна, и мне захотелось снова вдохнуть горьковато-сладкий аромат степных трав.

         В воскресенье солнце сияло ярко с утра, обещая хороший ясный день. Но когда мы все вывалили на крыльцо нашего дома, Леша оживленно махнул рукой на север, стараясь привлечь мое внимание. И там было на что посмотреть: тяжелые темно-серые тучи громоздились одна на другую и, как будто угрожающе надвигались на нас. Маша сочувственно заулыбалась и сказала, что, наверное, нам лучше остаться дома. Но меня уже понесло и я заявила, что мы идем гулять не смотря ни на что. Тучи ведь уже не раз собирались вот так на горизонте, а потом гроза проходила стороной. Лиман призывно серебрился вдали в просвете между домами и отказаться от прогулки казалось немыслимым.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

(с) Анна Шевченко

Пять любимых вещей моего детства (5. Путешествия (5))

Пять любимых вещей моего детства

5. Путешествия (5)

    Хоть это и может показаться странным, но шумный крах моего замужества стал для меня намного более глубоким потрясением, чем крушение страны, в которой я прожила первых 35 лет своей жизни. Все еще не прийдя в себя, но не в силах больше выносить полуголодное существование я отправилась продавать газеты, упрямо отказываясь снова попробовать преподавать физику. Причина была все та же — мое неумение решать задачи. Как заметил один мой однокурсник, я не умела надувать щеки, не умела имитировать уверенные интонации, если я не разбиралась в чем-то достаточно хорошо. Вот и пришлось мне надрываться у прилавка по 12-14 часов в день за жалкие гроши и терпеть бесконечные нахлобучки хозяина. Кто знает может быть это и стало той последней каплей, которая сокрушила моего отца. Папа всегда казался самым крепким у нас в семье. Кто же мог подумать, что болезнь одолеет его, когда ему будет только 69.

      И хотя в моей жизни было немало темных полос, но эта была, пожалуй, самой черной, как для меня, так и для моей страны, по крайней мере за те последние 40 лет, за которые я могла ручаться. Тем не менее, когда мы обе начали потихоньку приходить в себя, первое, что я сделала — это объехала на велосипеде вместе со своими детьми вокруг Куяльницкого лимана. Это была не шутка — проехать 70 км по пересеченной местности за один день. Не говоря уже о том, что я была не в лучшей форме, да и на велосипед не садилась лет 6 или 7. Боюсь, что все это вместе, включая плохое питание, и усугубило так сильно мои проблемы с венами на ногах. Но я никогда даже на миг не пожалела о своем сумасбродстве. Помню как мы выкатили тогда за пределы города, и я с радостным удивлением обнаружила, что тот мир, который я так любила, никуда не исчез. Он был все еще там с его широкими зеленеющими полями, ярко-голубым небом и таким знакомым горьковато-сладким ароматом степных трав.

   Только дважды после этого мне удалось составить своим детям компанию в этой традиционной поездке. А потом доктора сказали мне, что я не могу больше позволить себе подобные сверхнагрузки. Чего я только не перепробовала: и таблетки, и мази, и плавание в море и горько-соленой воде лимана, как советовал сосудистый хирург. Я донимала своих друзей разговорами о том, что еще можно было сделать, чтобы вернуть моим ногам молодость и здоровье. И все это ради того, чтобы снова объехать вокруг лимана. Для меня зта поездка была как будто кругосветным путешествием в миниатюре. Я испытывала терпение своих друзей, наверное, года два или три, прежде чем до меня дошло, что они улыбаются за моей спиной и мысленно крутят пальцем у виска. Я знала, что они считают меня странной, и возможно именно поэтому меня и любят, но мне не хотелось им надоедать, и я перестала об этом говорить.

       Но сама я никак не могла смириться. В день поездки я просыпалась очень рано и помогала дочери приготовить еду в дорогу. Но когда все собирались уезжать, я скрывалась внутри дома. Несколько лет спустя я уже провожала детей до ворот и даже щелкала фотоаппаратом, делая первый снимок поездки. На фото дети стояли со своими друзьями перед нашим домом, молодые и сильные, уже готовые вскочить на велосипеды и умчаться. И каждый раз, когда они, наконец, уносились прочь, я чувствовала укол в сердце и непреодолимое желание вскочить в седло и умчаться вслед за ними.

        Я не садилась на свой велосипед , наверное, года три или четыре с тех пор как доктора запретили мне сверхнагрузки. Но потом с поощрением моей дочери я купила себе компрессионные бриджи и начала выезжать на небольшие расстояния. А некоторое время спустя я даже открыла, что когда я в особенно хорошей форме, обычно в середине лета после интенсивного плавания в соленой воде, я даже могу себе позволить поездку километров на 20. Правда не чаще одного раза в год или два. И это было определенно намного лучше, чем вообще ничего.

        Раз или два в год моя университетеская подруга звонила и рассказывала мне, что у них на работе организовывается очередная экскурсия. Я отказалась присоединиться к ним только дважды: один раз, когда единственной достопримечательностью места был винодельческий завод, и в другой раз, когда это было мне не по карману. В основном же я была готова ехать куда-угодно только бы нарушить монотонное течение жизни и снова почувствовать свежее дуновение ветра на своем лице, и увидеть чистую голубизну неба с легкими белыми облаками высоко над головой. И разве этого не достаточно для счастья — просто смотреть на упругую ленту дороги, разворачивающуюся перед твоими глазами, или на узкую тропинку, бегущую среди травы и манящую вперед, к новым впечатлениям и приключениям?

(с) Анна Шевченко

Пять любимых вещей моего детства (1. Снег)

Пять любимых вещей моего детства (2. Новый Год)

Пять любимых вещей моего детства (3. Мороженое)

Пять любимых вещей моего детства (4. Платья)

Пять любимых вещей моего детства (5. Путешествия (1))

Пять любимых вещей моего детства (5. Путешествия (2))

              Пять любимых вещей моего детства (5. Путешествия (3))
              Пять любимых вещей моего детства (5. Путешествия (4))