Вокруг лимана за один день (часть 9)

Вокруг лимана за один день

часть 9

       Если подумать, то только раз мы с мужем и двумя маленькими детьми выбрались к морю на автомобиле. Нас пригласили «скататься» в Лески наш однокурсник Алеша и его жена Таня. Обычно мы отправлялись туда на велосипедах: дочка сидела у меня на багажнике, а младший сын — у мужа впереди, на маленьком сидении, прикрученном к раме. Казалось заманчивым прокатиться в Лески с комфортом. Автомобиль в СССР был, конечно, роскошью, недоступной для простых научных сотрудников, но он принадлежал не нашим друзьям, а их соседу моряку, отдыхающему между рейсами. Моряки в нашей стране были элитой, и уж они-то могли себе позволить личный транспорт.

      Нам было немного тесновато, когда мы все набились в салон автомобиля, но ехать-то было не так уж далеко. И все же наша поездка, казалось, не задалась с самого начала. Побережье в то время было еще пустынным, и предприимчивые дельцы еще не стесали обрывы, не засыпали все, что только можно, гравием и не заложили бетонными плитами. Берег обрывался к морю огромными живописными ступенями, поросшими степной травой и акациями. А наверху все было сплошь засажено всевозможными деревьями: были там и березовая, и сосновая рощи, и много других неизвестных мне видов. Не зря же это место называлось Лески. Грустно осознавать, что сейчас от очарования тех мест не осталось и следа. А тогда именно их пустынность и нетронутость стали для нас проблемой. Спуститься к морю даже с велосипедами можно было только в одном месте. Понятно, что об автомобиле не могло быть и речи. Так что нам долго пришлось блуждать в поисках стоянки для нашей машины. В конце концов мы оставили ее под присмотром настоящего часового, который охранял какие-то непонятные строения за колючей проволокой. Погода, к счастью, была прекрасная, волн почти не было, и они не вспенили глину на дне, как это часто бывало в этих местах. Так что вода была изумрудно-прозрачной, и мы вдоволь поплавали и поныряли, и полюбовались на рыбок, шныряющих между камнями.

       Потом откуда не возьмись приползли тяжелые темно-серые тучи, и мы в спешке начали собираться. Едва мы успели вскарабкаться наверх по крутой тропке в глиняном обрыве, как хлынул ливень, и нам ничего не оставалось, как кинуться под не слишком густые кроны акаций. Мы стояли там, сгрудившись и накрывшись подстилками, полотенцами и маленьким куском целлофана, которого явно не хватало на всех. На наше счастье ливень хлестал нас не слишком долго. Вскоре яркое солнышко выглянуло снова, и мы, порядочно промокшие, двинулись к стоянке нашей машины. Мы шли, подсыхая на ходу, по не успевшей остыть асфальтовой дороге, над которой клубился легкий серебристый туман. Слегка изгибаясь, дорога вела нас сквозь омытый дождем, роняющий жемчужные капли рукотворный лес. Разросшийся кустарник скрывал ровные линии посадок, и лес казался настоящим, диким.

       Неровный асфальт на дороге сплошь покрывали теплые прозрачные лужи. Трудно было устоять перед этой, созданной самой природой, парной. Таня первая не выдержала, сняла босоножки и побежала вперед, разбрызгивая воду. Тут уж и остальные не устояли, сбросили обувь и, возбужденно переговариваясь и смеясь, побрели вслед за ней по теплым лужам. Наши дети сразу же захотели искупаться в самой большой из них. Я попробовала было возражать, да куда там. Оставив меня, дети бросились к отцу, и получив папино разрешение, тут же принялись плескаться, вздымая в наполненный хрустальным светом воздух каскады сияющих брызг. Ради такого зрелища, действительно, стоило разрешить детям искупаться. А я при моей зажатости даже не решилась бы первой сбросить босоножки и побежать по лужам, особенно из-за присутствия незнакомого мужчины в нашей компании. Приятель наших друзей, впрочем, не принимал участия в общем веселье. Он осторожно шел по краю дороги в своих дорогих кожаных туфлях и, казалось, с недоумением на нас поглядывал — чужой в этом первозданном раю, которым, пусть ненадолго, одарила нас природа.

       Этот отдыхающий моряк, похоже, принадлежал к тому типу городских жителей, от которых мы всегда старались держаться подальше, когда выбирались за город — особенно, если мы отправлялись к лиману, берега которого уже тогда словно магнит притягивали автомобилистов-шашлычников. Выезжая на пикник, они обычно захватывали с собой кучу всевозможных вещей: надувные матрацы, мячи, ракетки для бадминтона, колоду карт и изрядное количество еды и питья. В наши дни к этому списку можно было бы добавить воздушных змеев и складные стулья и столики. Короче все, что поможет им отдохнуть с комфортом и развеять преследующую их скуку.

       Шашлыки тогда были очень популярны. Помню как муж, втягивая носом воздух, цедил сквозь зубы: «Опять шашлыки!» То есть приехали подышать свежим воздухом с ароматом соли и степных трав, а вместо этого вдыхаем запах обгорелого мяса. Но это, как говорится, дело вкуса. У меня, например, на свежем воздухе всегда разыгрывался аппетит, и запах шашлыков совсем не раздражал, что, к сожалению, нельзя было сказать об их неизменном спутнике - орущем радиоприемнике. Иногда нам действительно не везло, и как только мы располагались поесть и отдохнуть в тени под каким-нибудь деревом, внезапно подъезжал автомобиль и останавливался неподалеку. И, конечно же, бьющая по ушам музыка мгновенно разрушала умиротворение, навеянное окружающим ландшафтом, заглушала наш неторопливый разговор, не говоря уже о щебете птиц или шорохе ветра в траве.

       Обычно, не долго думая, мы упаковывали наши припасы, и вскочив на велосипеды, устремлялись вперед на поиски другого уединенного нетронутого местечка. И это, кстати, было не так уж трудно в те дни, а мы со своим высокомерием и манией бережного отношения к природе просто не понимали своего счастья. Ведь вездесущие автомобили тогда были еще редкостью и не исколесили еще берега лимана вдоль и поперек. Поэтому-то не так уж часто мы натыкались на черный круг от костра с обширным участком вытоптанной травы и пестрой россыпью мусора по периметру, оставшиеся после большой компании. И уж точно тогда еще не было безобразных нагромождений строительного мусора, который нынешние владельцы загородных домов так щедро вываливают чуть ли не под каждым кустом.

       Не странно ли, что современное общество тратит огромные ресурсы и средства на создание комфортного существования, а качество жизни неуклонно ухудшается? Как ни глотай горстями таблетки и витамины, а ничто не заменит свежего воздуха, чистой воды и полноценного питания. Поэтому неудивительно, что здоровый инстинкт, тяга к естественной среде обитания, гонит людей за город. Помню наш первый поход вдоль морского побережья — было это сразу после развала СССР, но страна еще некоторое время держалась на старых связях. А мы, не осознавая что нас всех ожидает впереди, мирно катили в автобусе, направляясь к морю. И Аня, девушка, с которой я подружилась, работая в университетской лаборатории, вдруг закричала, указывая на пасущихся овец: «Смотрите, смотрите — козы!» Конечно же, мы все наперебой начали над ней подшучивать, а она только простодушно улыбнулась в ответ: «Да, что вы от меня хотите? Ведь я же дитя асфальта».

       Что заставляло эту выросшую среди асфальта девочку, взвалив на себя тяжелый рюкзак, топать с нами босиком по морскому побережью, то увязая во влажном песке, то пробегая рысью россыпи острых, впивающихся в босые ступни ракушек? И что заставляло меня 10 лет спустя, уже после разрыва с мужем и всего прочего, что выпало на мою долю в лихие 90-е, тормошить своих отбрыкивающихся детей и рваться в поездку вокруг лимана? А само это «кругосветное путешествие» за один день — сколько оно требовало напряжения и сил! Если бы не эта поездка, вряд ли желание выглядеть привлекательнее заставило бы меня так старательно делать гимнастику каждое утро. И каждую весну твердить своим детям, что нам пора начинать выезжать в поля, т. к. надо готовиться к поездке вокруг лимана. И чем для меня была эта поездка и эти поиски чистых кусочков пляжа, неизгаженных, нетронутых уголков — просто отдушиной, попыткой придать своей жизни какой-то высший смысл, или меня толкала на это тоска по нашему общему прошлому, по той гармонии между человеком и природой, которую мы все утратили в погоне за комфортом?

       Прошло немало лет с тех пор как я объехала вокруг лимана в первый раз. Несмотря на запрет врача, я решилась на это еще дважды, и надо сказать, что никакая одышка меня больше не беспокоила. В приливе энтузиазма я начала особенно рьяно готовиться к 4-й поездке. Вот тут-то и выяснилось, что у меня серьезные проблемы с венами на ногах. Так что доктор, вообщем-то, был прав, когда говорил, что мне нужно забыть о сверхнагрузках. Помню я расстроилась настолько, что даже не проводила детей до ворот, когда они уезжали в первый раз без меня. Потом я позвонила подруге, с которой мы дружили в школьные годы, и мы вместе сходили к лиману поплавать в его целебной горько-соленой воде. Всю дорогу я жаловалась на свои ноги и рассуждала о методах их восстановления. И пока мы, лежа на спине и лениво загребая руками, бороздили серебристую гладь лимана, словно две невесомые лодочки, я думала о детях и их товарищах. Добрались ли они уже до столба или уже подъезжают к трубе? Если и добрались, то на этот раз уже без меня.

       В своем отчаянии я дошла до того, что написала у себя в дневнике: «Зачем мне ноги, если я не могу объехать вокруг лимана?» Позже я не раз шутила, что мои ноги обиделись на меня из-за таких безрассудных высказываний, и именно поэтому так слабо откликнулись на все мои усилия вернуть им прежнюю силу и здоровье.

       Я не садилась на велосипед несколько лет после того, как мне пришлось отказаться от поездок вокруг лимана, но потом, по совету дочери, я купила себе компрессионные бриджи и вновь вытащила свой велосипед из сарайчика. Сначала я выезжала на небольшие расстояния, а потом и подальше. Я не могла больше объехать вокруг лимана, но даже в нескольких километрах от нашего дома цветущие поля были все также хороши весной. Постепенно моя одержимость походами и поезками на природу стала мягче, и я научилась, наконец, принимать с благодарностью все то хорошее, что давала мне жизнь.

(с) Анна Шевченко

Вокруг лимана за один день (часть 1)
Вокруг лимана за один день (часть 2)
Вокруг лимана за один день (часть 3)
Вокруг лимана за один день (часть 4)

Вокруг лимана за один день (часть 5)

Вокруг лимана за один день (часть 6)

Вокруг лимана за один день (часть 7 )

Вокруг лимана за один день (часть 8)

Вокруг лимана за один день (часть 8)

Вокруг лимана за один день

часть 8

       Если честно, то даже сейчас, много лет спустя, я не уверена, что понимаю почему эта утомительная поездка стала для меня идеей-фикс. Был ли это своеобразный способ удержать ускользающую безвозвратно молодость, или дело было все-таки в самом лимане? Ведь это у его берегов прошли лучшие годы моего детства. Мне было 7, когда мы переехали в новый строящийся поселок на краю города. Перебрались мы туда из сырой одесской квартиры в фабричном районе, где за стеной, слепленной из ракушечника, с раннего утра начинал грохотать и лязгать то ли маленький заводик, то ли мастерская. Заводы по переработке морских водорослей и подсолнечных семечек тоже не стояли без дела, то и дело напоминая нам о себе то острым запахом йода, то чем-то сладковато-приторным и слегка тошнотворным. Играть мне приходилось в обширном вытоптанном дворе, где после дождя собиралась огромная лужа, и только чахлый виноград на стенах неказистых строений да одинокая верба у водопроводной колонки слегка оживляли унылый пейзаж. Ну, и довершали картину большая холмистая свалка и отвратительно-грязный общественный туалет в глубине двора, к которым родители запрещали мне приближаться. Но больше всего тогда мою жизнь омрачали, конечно, дети. Много детей... Собираясь агрессивными стайками, они носились по целому лабиринту дворов, подобных нашему. И стоило ли удивляться, что я часто прибегала домой в слезах. Ведь я была младше многих из них. К тому же я не умела и не любила драться и при этом никогда не могла вовремя прикусить свой язык.

       Неожиданный переезд в новый поселок среди дикой степи стал для меня настоящим избавлением. Дети здесь были примерно моего возраста или поменьше. Настроены они были дружелюбно, и теперь мне было с кем исследовать живописные окрестности. И новый мир меня сразу очаровал. Именно здесь я открыла для себя широкие степные просторы и далекую манящую линию горизонта. И внезапное буйство зелени после весеннего ливня, и свежий ароматный воздух, который, как тогда шутили, хотелось намазывать на хлеб. А сколько там было всевозможных растений, насекомых и птиц, за которыми можно было без устали наблюдать.

       Лиман таинственно серебрился вдали и был неотъемлемой частью моего нового мира. В ярких цветных снах моего детства на дальних берегах лимана всегда было расположено что-то манящее: холмы, покрытые россыпями цветов, пышно разросшиеся рощи или экзотические города, утопающие в тропической зелени. Сны обычно обрывались, так и не дав мне рассмотреть всю эту красоту поближе. Настоящий лиман, конечно, не так живописен, но осуществив свою детскую мечту и добравшись «туда, где заканчивается лиман», я поняла, что его неброская красота мне как-то ближе, и что я люблю его даже больше чем море.

     В детстве и юности я увлекалась научной фантастикой, мечтая о космических полетах и ощущении невесомости. Парить словно птица в космическом корабле на орбите или прыгать будто кузнечик где-то на Луне или на Марсе — это казалось невероятно привлекательным. Мне всегда нравилось мечтать о чем-то недостижимом, но мечтая о невесомости, я почему-то не понимала, что мне уже было знакомо это ощущение. Именно его я испытывала каждый раз, когда плескалась с подружками в крепком лиманном рассоле. Впрочем тогда мы об этом не задумывались и резвились вовсю, перебрасываясь мячом и даже пытаясь нырять. За все это веселье то и дело приходилось платить, когда жгуче-соленая вода попадала кому-то из нас в глаза или нос. Но и это не останавливало нас надолго. Только на минуту-другую мы замирали, дожидаясь пока во лбу у пострадавшего перестанет бушевать едкое пламя. Конечно, вода во времена моего детства была не такой концентрированной, как в наши дни, когда объем лимана уменьшился черт его знает, а я и не хочу знать, во сколько раз. В то время в лимане встречались даже водоросли, а точнее скопления зеленой тины. Мы всегда преувеличенно пугались этих зависших в воде разлапистых островков, и сколько было визга и смеха, когда нам удавалось подкрасться к зазевавшейся подружке и толкнуть ее прямо в середину этой студенистой массы.

       Повзрослев, мы все целиком переключились на море. Первое время, правда, морская вода казалась предательски ненадежной по сравнению с так хорошо поддерживающей тело водой лимана. Зато в море можно было всласть поплавать и понырять. Или покататься на волнах, что было бы немыслимо в крепком солевом растворе. И не странно ли, что много лет спустя какая-то неведомая сила снова потянула меня к моим истокам?

       Некоторое время я ломала себе голову над тем, как же мне добраться до дальних берегов лимана и при этом избежать «сверхнагрузок». Но как не крути, а получалось, что никак. Мы могли бы, конечно, попытаться договориться с кем-то из наших знакомых, и в следующий раз объехать вокруг лимана на машине. Но это были бы совсем другие ощущения. Ну, все равно как резвиться в воде в костюме водолаза. К тому же в то время лиман еще не обмелел так сильно как в наши дни, и для такой поездки скорее понадобился бы вездеход, а не автомобиль. Вобщем-то, меня это не очень огорчало. Моими любимыми видами транспорта всегда были поезд и велосипед. Ну, в крайнем случае меня бы устроил туристический автобус с большими окнами и высоким потолком. Когда я думаю о переселении душ, я всегда воображаю себя антилопой, которая несется, рассекая воздух, по широким степным просторам. Наверное, это своего рода клаустрофобия, и возможно поэтому в автомобиле у меня всегда возникало чувство закупоренности, и я всегда с таким облегчением из него вылезала.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

(с) Анна Шевченко

Вокруг лимана за один день (часть 1)
Вокруг лимана за один день (часть 2)
Вокруг лимана за один день (часть 3)
Вокруг лимана за один день (часть 4)

Вокруг лимана за один день (часть 5)

Вокруг лимана за один день (часть 6)

Вокруг лимана за один день (часть 7 )

Вокруг лимана за один день (часть 7)

Вокруг лимана за один день

часть 7

       На следующий день после нашего «кругосветного путешествия» все члены моей семьи, включая оставшегося ночевать Лешу, старались как можно реже покидать имеющиеся в доме диваны и отказывались совершать резкие телодвижения. Понятно, что о походе в магазин за продуктами никто и слышать не хотел. Так что идти, в конце концов, пришлось мне, хотя я не меньше других обгорела на солнце, не говоря уже о непрекращающемся жжении в мышцах ног. Но я не могла просто так валяться голодной на диване. Поэтому, собрав свою волю в кулак, я выбралась, а вернее выползла из дома. 

       Идти до моего любимого магазина было не так уж далеко, но мне показалось, что заняло это у меня не меньше часа. Помню как медленно я брела тогда по улице, прячась от солнца в каждой тени, попадающейся по дороге. К тому же жгучая боль в ногах так сильно меня донимала, что чуть ли не через каждые 10 метров я останавливалась чтобы немного передохнуть. Думаю не меньше недели после нашей велосипедной поездки мне приходилось смазывать детским кремом обожженные лицо и руки и мучиться от боли в ногах. А потом как-то незаметно мое самочувствие пришло в норму, и я, так и ненаученная горьким опытом, тут же начала строить планы новой поездки в следующем году.

       - Мы обязательно захватим фотоаппарат, - говорила я мечтательно. - И, если будут деньги, обязательно купим несколько запасных камер для велосипедов.

       Машка только сердито фыркала в ответ, несомненно надеясь, что через год эта опасная блажь выветрится у меня из головы. Но надеялась она напрасно — мечта о еще одной поездке вокруг лимана уже целиком завладела моим воображением. Она казалась такой яркой на фоне мрака и безысходности моего тогдашнего существования. Теперь себе в утешение я могла вспоминать о нашей недавней поездке и представлять как в следующем году мы снова умчимся далеко за город - туда, где воздух пахнет травами, и вся природа радуется приходу весны, и где даже такие творения человеческих рук, как гигантский столб или толстенная труба, не нарушают общей гармонии.

       В этот раз я решила подготовиться к поездке как следует и начала делать гимнастику каждое утро. Наверное, я слишком рьяно увеличивала нагрузки, или возможно так реагировала моя нервная система на приближающееся 1-е августа, но ни с того, ни с сего меня снова начали преследовать приступы одышки.

       Опять идти «на галеры», действительно, ужасно не хотелось. Ох, и не зря я называла так свой газетный прилавок. Ведь отойти от него я решалась не чаще двух раз в день, словно на самом деле прикованная к нему невидимыми цепями. И все же главная причина моего отвращения к такой работе была не в этом. Она была даже не в скверных характерах моих работодателей или жалкой оплате моего труда. Главной была, конечно, непомерная длина рабочего дня. Когда работаешь по 13-14 часов в день, начинаешь по-другому смотреть на вещи. Особенно начинаешь ценить свое свободное время, потому что при такой работе у тебя его практически нет. Утром ты едва успеваешь приготовить кашу на завтрак и маленькое пюре себе на обед. Уже на работе ты будешь выгребать свое холодное пюре из поллитровой баночки, закусывая его двумя ломтиками дешевой колбасы и запивая полуостывшим чаем из маленького термоса. А вечером все, на что тебя хватит — это проглотить приготовленный не тобой ужин и потом провалиться в сон, едва добравшись до кровати. В рабочие дни жизнь словно проносилась мимо меня, не оставляя за собой ни вкуса, ни цвета, ни запаха. Ну, а долгожданные выходные почти все уходили на накопившиеся домашние дела и на безуспешные попытки хоть немного выспаться.

       Неудивительно, что от таких перспектив у меня появилась одышка. Новый хозяин, правда, предложил работать по 14 часов неделя через неделю. И это, несомненно, будет легче, если сравнивать с 13 часами в день и двумя, а иногда и одним выходным в неделю на прежней работе. Теперь у меня будет целых 6.5 бесценных свободных дня подряд. Часть выходного понедельника, к сожалению, неизбежно будет откусывать эта чертова пересменка. Зато свои 6.5 свободных дня я смогу потратить как только захочу. Ну, после того как переделаю домашние дела и хоть немного высплюсь. Что-то мне подсказывало, что новый режим окажется не намного легче предыдущего, не говоря уже о крутом нраве нового хозяина, по сравнению с которым даже мой прежний работодатель казался вполне приличным интеллигентным человеком.

       Первое августа неумолимо приближалось, а я все откладывала визит к нашему участковому врачу. По своей несчастной привычке делать все в последний момент выбралась я к нему только в конце июля и ворвалась в его кабинет за 5 минут до окончания приема. Конечно же, оказалось, что буквально завтра врач уходит в отпуск. К моему удивлению он не прогнал меня в шею, а напротив проявил понимание и даже выписал мне целый ворох направлений на анализы, объяснив, что с ответами на них я смогу подойти к любому терапевту.

       В первый мой рабочий день за газетным прилавком ко мне прибежала перепуганная Машка с ответом на мою флюорограмму. Я недоуменно уставилась на него: на маленьком кусочке тетрадного листа вместо привычной печати «легкие и сердце в норме» красовались несколько строчек неразборчивых каракулей. Все мое семейство впало в легкую панику, и в первую же мою выходную неделю Маша потребовала чтобы я немедленно шла к врачу.

       Поликлиника встретила меня пустыми безлюдными коридорами. Августовские отпуска... Поглощенная своим нежеланием продавать газеты я как-то о них забыла. Дежурный врач — этот «последний из могикан» в нашей поликлинике — одиноко скучал у себя в кабинете. Он был немолод, вмеру упитан и, судя по очкам, очень близорук. Выслушав мой рассказ о нашей поездке вокруг лимана, когда у меня впервые появилась одышка, он уставился на меня своими водянистыми глазами, увеличенными толстыми стеклами очков, и запыхтел как чайник.

       - Семьдесят километров, - проговорил он с чувством, - И как вам это только пришло в голову? Забудьте же, наконец, о каких-либо сверхнагрузках в вашем возрасте! Можете делать зарядку по утрам, - добавил он поспешно, перебивая готовые сорваться с моих губ возражения. - Но все должно быть в удовольствие. Понимаете? В удо-воль-ствие.

     - А как же моя флюорограмма? - спросила я, глядя на врача с подозрением. - Скажите уж лучше правду.

       Он оторвался от изучения моих анализов и, резко повернувшись на стуле, снова уставился на меня. Но я не дрогнула и твердо встретила его недоуменный взгляд. Уж мне-то ли было не знать в каких случаях советские врачи скрывали от больных правду: моя тетя или мой папа, например. Они так никогда и не узнали о своем диагнозе. С папой, правда, это случилось уже после крушения Союза. Да что было толку? Ведь медицинские кадры остались в основном те же.

       - Я вижу какая мысль засела в этой головке, - прогудел врач, нацеливая на меня свой толстый палец. - Белые тапки собралась покупать? Только не надо из-за этого беспокоиться — все купят без вас! Ну, хотите я напишу вам направление в онкодиспансер? Они вас там обследуют, пощупают, а потом дадут по попке и прогонят. Ну, что написать?

         - Нет, - пробормотала я, съеживаясь под пристальным взглядом врача.

       Переступить еще раз порог того заведения, где год назад отказали в помощи моему отцу? Нет, только в крайнем случае.

     - Я же сказал вам — это последствие перенесенного бронхита или пневмонии, - проворчал врач примирительно. - Пейте успокаивающее и не перегревайтесь на солнце. На пляж только утром или вечером. Не забывайте, что море — это большая линза.

       - Если у меня ничего серьезного, то к чему все эти предосторожности? - возмутилась я. - То нельзя, это нельзя. А как же дольние прогулки и поездки на природу? Я не могу без этого. И, вообще, нагрузки полезны для здоровья.

       - Слишком поздно вы спохватились! - снова вскинулся врач, блеснув на меня толстыми стеклами очков. - Это знаете когда надо начинать? Когда ребенку 3 года, а не кричать ему все время: туда не лезь, это не тронь, посиди 5 минут спокойно. Так что повторяю еще раз — никаких сверхнагрузок! И найдите себе другое хобби, - он сделал небольшую паузу и закончил торжествующе, - крестиком вышивайте!

       Я вышла от этого сторонника спокойного образа жизни, оглушенная его красноречием, и с сомнениями в душе. Отказаться от всего, что я так люблю и пустить корни подобно капусте? Ходить на прогулки к замусоренным берегам ближайшего ставка, куда мы обычно отправлялись посмотреть на уточек, если не было времени или сил для дальней прогулки. Еще оставались городские пляжи, где подстилки теснятся на истоптанном многочисленными ногами песке, а в мутную воду с подозрительной пеной невозможно зайти без спазма отвращения. Впрочем, это сейчас вода в нашей Лузановке всегда такая, а в то время она еще бывала чистой по утрам, и если не полениться и приехать на пляж пораньше, то там можно было с удовольствием поплавать и понырять. И все же я не могла ограничить свою жизнь только этим. Я отошла от кабинета врача не так уж далеко, когда поняла, что не смогу отступиться и, как бы там ни было, попытаюсь объехать вокруг лимана еще раз.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

(с) Анна Шевченко

Вокруг лимана за один день (часть 1)
Вокруг лимана за один день (часть 2)
Вокруг лимана за один день (часть 3)
Вокруг лимана за один день (часть 4)

Вокруг лимана за один день (часть 5)

Вокруг лимана за один день (часть 6)

Вокруг лимана за один день (часть 6)

Вокруг лимана за один день

часть 6

        И снова в путь. После продолжительной передышки мы бодро рванулись вперед, но не проехали мы и нескольких сотен метров, как нам пришлось остановиться. Оказалось, что колесо, которое Леша проколол, когда мы подъезжали к столбу, теперь окончательно спустило. Захваченные в дорогу клей и резиновые заплатки так и не пригодились, т. к. неожиданно выяснилось, что ни один из наших насосов не подходит к камерам Лешиного велосипеда. Вначале, благодаря всяческим ухищрениям, мальчикам все же удалось немного подкачать колесо. Помню они даже пытались использовать кусочек целлофана для герметичности. А закончилось все тем, что нетерпеливый Леша вырвал ниппель из камеры. Если честно, я и сейчас не совсем понимаю как ему удалось это сделать, но камеру после этого можно было разве что выбросить или пустить на заплатки. Славик долго ругался, как обычно, обвиняя во всем нас с Машкой. Это мы не позаботились и не проследили. Но делать было нечего: Машка с Лешей решили возвращаться домой пешком, а я с мальчиками двинулась вперед в надежде все-таки завершить наше «кругосветное путешествие».

       Ехалось как-то особенно легко. Мне даже показалось на время, что у меня открылось второе дыхание. Хотя дело было, конечно, в дороге. Теперь мы мчались по широкой и гладкой, спаянной солью полосе, которая тянулась вдоль берега. Когда-то здесь, несомненно, было дно лимана. Но с тех пор он отступил от этого места метров на 30-50, и, похоже, что случилось это не так уж давно. Зато с другой стороны неожиданно показалась целая роща густо разросшихся акаций. Если не вглядываться слишком пристально, можно было даже вообразить, что это не маленький островок в степи, а опушка настоящего большого леса. Например, того самого дубового леса, о котором я столько мечтала в детстве и в котором мне так и не удалось побывать.

       И вот после часа быстрой езды мы достигли, наконец, середины нашего пути, т. е. того места, которое по отношению к нашему поселку по праву могло называться «концом лимана». Вот так и сбылась моя детская мечта попасть туда, где заканчивается лиман. И место это, действительно, оказалось необычным. Белая полоска соли, сияющая на солнце у самой воды, была окаймлена широкой полосой вязкого влажного чернозема. Его принесла сюда из окружающей степи маленькая речушка, отмеченная на картах пунктирной линией. И кто только придумал назвать этот пересыхающий в жаркую пору поток Большим Куяльником, будто в насмешку над усталыми путниками? Хотя когда-то, наверное, она была хорошей полноводной рекой. Когда-то давно, еще до того, как люди перегородили естественные стоки воды сетью дорог и многочисленными дамбами. И этот процесс начался много-много лет назад.

       Помню как еще юной комсомолкой я читала в «Комсомольской правде» большую на всю страницу статью «Почему пересыхают малые реки Украины?». И моя мама, заглянувшая мне через плечо, тут же согласилась с автором статьи. Ну, конечно, когда я еще была совсем маленькой, а она еще не рассорилась окончательно со всеми своими родственниками, то они, навещая нас в Одессе, рассказывали, что пересохла одна из двух речек, протекающих возле их деревни. А вместе с ней заглохли и многочисленные ключи вкуснейшей воды, бьющей из-под земли. Даже не верится, что в начале 60-х наши соотечественники с энтузиазмом распевали «И на Марсе будут яблони цвести», а теперь вот дохозяйствовались до того, что как бы собственную землю в пустыню не превратить. Но тогда, в начале 2000-х, мы еще не понимали глобальности происходящих процессов и с интересом рассматривали дельту маленького Большого Куяльника, наивно полагая, что парочка снежных зим или одно-другое дождливое лето рано или поздно исправят положение.

       Особенно поражала воображение неизвестно откуда взявшаяся гигантская серебристая труба. Она совершенно непонятно и внезапно выныривала из-под земли и пересекала болотистую дельту речушки, тяжело опираясь на бетонные опоры. Так она тянулась около полукилометра на высоте 2-3 метров, а потом снова ныряла под землю. Под трубой к счастью была проложена дорожка из бетонных плит, но добираться до нее пришлось, скользя и увязая в липкой грязи. Сама речушка, правда, оказалась неглубокой: мальчики даже щорт не намочили, а я всего лишь закатала брюки выше колен. Перебирались, осторожно ступая по мягкому желтоватому дну, над которым едва заметное течение лениво шевелило темно-зеленые водоросли.

       Выбравшись на берег, мы долго отмывали свои ноги и велосипеды от толстого слоя налипшей черной грязи. Но все эти топи были пустяками по сравнению с тем, что нас ожидало. Это было вспаханное в прошлом году и поросшее высокой густой травой комковатое поле. Впрочем не такое уж оно было большое, да и шли мы пешком, и все же это труднопроходимое поле отняло мои последние силы. Казалось оно никогда не закончится, и словно в насмешку над моей физической немощью, впереди подымался крутой склон, вздымаясь как будто до самого неба. Толкая вверх свой велосипед, краем глаза я видела, что вокруг буйно разрослось не менее чудесное разнотравье, чем на тех холмах с ковылем. Но сейчас мне было уж точно не до того чтоб любоваться природой: горло мое пересохло, а сердце казалось колотилось прямо о ребра. Славик, заметив, наконец, мое судорожное дыхание, отобрал у меня велосипед, но даже с двумя велосипедами он поднимался быстрее меня. Добравшись до вершины, я упала в первой попавшейся тени и лежала там неподвижно, ожидая, когда восстановится дыхание и утихнет жгучая боль в ногах.

       - Мама, там настоящая лиса! Иди посмотришь, - звал меня Славик откуда-то из-да пышно разросшихся кустов.

       Но мышцы ног жгло так нестерпимо, что все на что я решилась — это перевернуться на другой бок в тщетной надежде найти более удобное положение.

Немного отлежавшись, я с трудом села и начала доставать из сумки остатки наших припасов. После получасового отдыха и еды я слегка взбодрилась, и мы снова взобрались на велосипеды. Вода у нас была на исходе, поэтому добравшись, наконец, до Старой Эметовки, мы остановились у двух домов на краю деревни и долго стучали в ворота, держа на виду пустые бутылки из-под воды. Но дома, похоже, были заброшены — ни хлопанья дверей, ни лая собак, ни каких-либо признаков жизни мы так и не дождались. Отказавшись от дальнейших попыток раздобыть воду, мы снова тронулись в путь по нагретой солнцем полевой дороге, мимо старинного кладбища с массивными каменными крестами, поставленными еще в позапрошлом веке.

       В живописной роще акаций притаилась пасека, но мы сосредоточили свое внимание на дороге и деревьях. Это был какой-то экзотический вид со стволами, сплошь усеянными гигантскими колючками, которые казалось угрожающе топорщились в нашем направлении. Но настоящая опасность была, конечно, не в стволах, а в сухих колючих ветках, валяющихся там и сям в пыли на дороге. Так что нам приходилось смотреть в оба и постоянно лавировать чтобы уберечь колеса от прокола.

       И тут, будто мало нам было одних колючек, дорогу впереди перегородило большое стадо коз. Мы с Сашкой в растерянности начали притормаживать, но Славик гикнул по-молодецки, и козы в панике разбежались, освобождая нам путь. Я только порадовалась такой пугливости и уже начала ощущать себя «царем природы», как впереди замаячило новое стадо и на этот раз коровье. Тут уж наши роли поменялись — мы осторожно объезжали коров, а они стояли и задумчиво смотрели на нас, меланхолично жуя свою жвачку. Назвать их «братьями нашими меньшими» или на худой конец «сестрами» язык как-то не поворачивался. Мне было немного не по себе проезжать между огромными рогатыми тушами, а Сашка на всякий случай прямо на ходу завернул за голову свою красно-черную футболку.

       - Дур-рак! - фыркнул на него Славик и сильнее нажал на педали, вырываясь вперед и всем своим видом показывая, что уж он-то ничуть не боится.

       Местность вокруг становилась все более обжитой: небольшие рощицы чередовались с обработанными полями и деревнями, вытянувшимися вдоль дороги. В одной из деревень мы решились, наконец, попросить воды. Сначала, правда, долго пререкались кому же идти и стучать в ворота, и по-дурацки кричать «хозяин!». В конце концов, пошли Славик и Сашка, а я осталась с велосипедами. Молодая женщина в белой косыночке, конечно же, не отказала двум симпатичным мальчишкам и разрешила набрать воды. А потом мы пили ее взахлеб, обливаясь и передавая бутылку по очереди друг другу. В такие минуты и понимаешь по-настоящему как все-таки хороша ледяная колодезная вода в жаркий день!

       Последние 20 км оказались самыми трудными. И как-то не очень помогало то, что ехали мы теперь по асфальтированной дороге, а не по петляющей в густой траве тропинке. Похоже, силы мои были на исходе, потому что, как только дорога начинала идти в гору, у меня появлялась одышка, и я резко замедлялась. Мы остановились передохнуть, но немного полежав на траве, я поднялась, почувствовав, что меня начинает бить озноб. Солнце висело низко над горизонтом, и от земли тянуло могильным холодом. Поэтому я решила отказаться от передышек и на подъемах просто шла пешком, катя рядом с собой велосипед. Легковушки проносились мимо нас на большой скорости, иногда резко виляя в сторону, чтобы объехать особенно крупную рытвину, которыми щедро была изрыта дорога. Солнце опускалось все ниже, и мы начинали подумывать не остановить ли нам одну из проносящихся мимо машин. Но ехать одной неизвестно с кем мне не хотелось, к тому же денег у нас с собой все равно не было. Славик, в конце концов, нашел выход из положения — на подъемах я ехала рядом с ним, и он подталкивал меня в спину. До дома мы добрались, когда сгустившиеся сумерки уже готовились превратиться в ночь. Сашкина мама стояла у ворот своего дома, высматривая сына. Мы поздоровались с ней, бросили Сашке «пока» и проехали мимо, не останавливаясь. Теперь только доехать до своих ворот и не упасть на последних метрах пути.

       - Мама, как ты меня напугала! - обняла меня дочка на пороге. - Я уже и не знала, что подумать. Леше тоже плохо, - пожаловалась Машка, выслушав мой сбивчивый рассказ. - У него температура, перегрелся на солнце, я думаю. Нам воды не хватило, да и еды тоже. Еле дошли.

       Я добралась до ближайшей табуретки, не чуя под собой ног. Машка сновала туда-сюда, разогревая вчерашний гороховый суп, а я сидела, сгорбившись посреди кухни и все еще не могла поверить, что не смотря ни на что я все-таки сумела объехать вокруг лимана за один день.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

(с) Анна Шевченко

Вокруг лимана за один день (часть 1)
Вокруг лимана за один день (часть 2)
Вокруг лимана за один день (часть 3)
Вокруг лимана за один день (часть 4)

Вокруг лимана за один день (часть 5)

Вокруг лимана за один день (часть 5)

Вокруг лимана за один день

часть 5

       Когда мы подъехали, наконец, к столбу сквозь не очень густые заросли сухого шуршащего камыша, ребята уже валялись, растянувшись на траве, рядом с брошенными в беспорядке велосипедами. Хорошо хоть сумки с припасами не забыли отвязать.

        - Мама, мама! - встретили меня дети оживленными криками. - В вашу сторону побежал заяц. Вы его видели?

       - Нет, не видели. Наверное, он свернул по дороге, - пробормотала я и, бросив свой велосипед, тоже упала на траву, подминая под себя упругие зеленые стебли.

       Гигантский ажурный столб нависал над нами, сияя белизной свежей краски и яркой красной полоской у самой вершины. Его верхушка, казалось, подпирала небо, и за нее могло зацепиться проплывающее мимо легкое белое облачко.

        - Странно, в стране экономический кризис и вообще полная разруха, а за столбом кто-то присматривает. Кто бы это мог быть? - удивилась я, с уважением рассматривая это чудо отечественной техники. - Интересно сколько тут метров?

       - Около семидесяти, - отозвался Славик. - Мы с папой посчитали по длине тени. Хотя точно посчитать невозможно. Сама видишь — берег здесь под уклон идет.

       - Да, без специальных приборов тут не обойтись, - согласилась я и, с трудом приняв сидячее положение, позвала дочку, - Машуня, давай подымайся. Надо поесть. В какой сумке у нас газета?

      Мы расстелили газету и принялись выкладывать наши нехитрые припасы: картошку в мундирах, яйца, сваренные вкрутую, раннюю редиску, кильку, тушеную с луком, блинчики и компот. Тут был почти весь наш рацион того времени. Килька, правда, как и редиска, бывала доступна только весной. И никакого мяса, конечно. Мало кто мог позволить себе тогда такое удовольствие.

      После еды на меня навалилась приятная сонливость, и я снова растянулась на травке, с удовольствием наблюдая как Маша упаковывает пищевые остатки и мусор в отдельные кулечки. Наша с отцом школа — мы никогда не оставляли после себя мусора. Все-таки не зря я ходила в турклуб, когда мне было 15. Бережное отношение к природе было важной частью кодекса чести настоящего туриста. Не знаю верил ли наш инструктор по туризму в то, чему нас учил - слова и дела у него частенько расходились. Взять хотя бы нашу последнюю голодную неделю в горах. Сам же говорил, что турист должен всем делиться с товарищами. А потом отправился в деревню давать телеграмму вместе со своими любимчиками, и там они пообедали в местной столовой. И это когда остальные сидели, нахохлившись в лагере, с тоской вспоминая кашу с тушенкой, которую мы так опрометчиво не доедали в начале похода. А чего стоила нам эта его мерзкая манера заводить разговоры о еде, когда мы все отдыхали у костра и у нас в животах урчало после скудного обеда или ужина?

        И все же именно этот неоднозначный человек всегда придирчиво следил за уничтожением мусора: все, что могло гореть мы сжигали, недоеденное закапывали, а консервные банки обжигали на костре и перед тем как закопать обязательно сминали, чтобы какое-нибудь глупое животное не засунуло туда свою мордочку и не застряло. Правда заплатить за эту науку мне пришлось испорченным желудком и разочарованием в людях. Впрочем учеба в университете и питание в советских столовых все равно привели бы меня к этому. Только немного позже. Так что стоило ли об этом жалеть?

         Помню как я обрадовалась, когда узнала о турклубе. Только подумать — он располагался совсем недалеко от нашей школы! А как я слушала, раскрыв рот, рассказ нашего инструктора о летнем походе в Карпаты. Увидеть настоящие горы и лес — разве не об этом я мечтала с раннего детства? Я ведь на этом выросла — на рассказах моего папы о Кавказских горах в Грузии, где он служил сверхсрочно. А как завораживающе описывала мама дубовый лес, что раскинулся на холмах возле их деревни: «Ах, какие там были пейзажи! Они мне снятся до сих пор».

      Но на все мои просьбы поехать хоть куда-нибудь папа отвечал туманными обещаниями, а мамино лицо всегда каменело как только я заводила разговоры о поездке в ее родные места. Так что если бы не турклуб, у меня в мои 15 лет не было бы никаких шансов вырваться из узкого однообразного круга, в котором протекала жизнь моих родителей. Вырваться, чтобы увидеть утренние Карпаты, окутанные легким сиреневым туманом, и радужные брызги над шумными водопадами, и висячие мостики над бурными горными речками, так пугающе раскачивающиеся при ходьбе.

        Мои размышления, как обычно были прерваны Славиком. Вечно им не сидится этим мальчишкам. Вот и сейчас, пока я отлеживалась на травке, Славик с Сашкой уже восстановили свои силы и решили бросить их на штурм возвышающейся над нами ажурной громадины. А мне ничего не оставалось как только с тревогой за ними наблюдать. Ведь знала, что лучше не вмешиваться — это бы их только раззадорило. К счастью лестница для обслуживающего персонала начиналась метрах в 4-х от земли, и после нескольких безуспешных попыток до нее добраться, мальчики отступились от столба с разочарованным видом и принялись бродить по окрестностям. Я только успела вздохнуть с облегчением, как до меня донеслись возбужденные возгласы. Уловив слово «змея», я, позабыв о боли в ногах, вскочила и побежала взглянуть. Хоть и не заяц, конечно, а все-таки какое-то дикое животное на моем пути. Травянисто-зеленая змейка высунула головку из щели в груде темно-серых камней и пристально смотрела на нас. Потом рядом с ней показалась еще одна треугольная головка, точная копия первой.

       - Ушки у них желтые — так что скорее всего какая-то разновидность ужей, - сказала я задумчиво. - Змеи обычно не нападают первыми, но вы все-таки отойдите подальше на всякий случай.

        - Это ты уходи немедленно! - закричал на меня Славик. - Мы в обуви, а ты босиком.

       Немного попререкавшись, мы все отошли от опасного места. Поди знай ужи это или не ужи. Но не успела я снова прилечь и чуть-чуть расслабиться, как услышала приглушенный вскрик. Оглянувшись, я увидела, что Славик несется к нам торопливым галопом.

        - Я бросил в нее камень, а она как начала беситься, - крикнул он, подбегая к нам.

         - Ну, и какого черта ты это сделал?! - заорала я на сына, рассердившись не на шутку. - Я же говорила, что змеи не нападают первыми.

       - Я просто хотел рессмотреть ее поближе, - буркнул Славик, надменно покосившись в мою сторону, и отошел с гордым видом.

       - Если бы я была настоящим писателем, а не просто сочиняла небольшие рассказики, - начала я, когда мы упаковывали наши вещи, собираясь в дорогу, - то я написала бы ужастик, где пострадавшая из-за Славика змея оказалась бы духом озера. Мы бы снова поехали вокруг лимана через год, и чем ближе мы бы подъезжали к столбу, тем мрачнее бы становился пейзаж. А у самого столба не было бы ни травинки - только растрескавшаяся земля, и от самого лимана осталась бы маленькая лужица. И потом, когда мы отдыхали бы, растянувшись на голой земле, из-под тех же самых камней выползли бы оставшиеся в живых змейки и всех бы нас перекусали. А несколько дней спустя проходящий мимо пастух обнаружил бы наши холодные тела, разбросанные в живописном беспорядке.

       - Так напиши. Что же тебе мешает? - парировала Машка, а Славик только презрительно прищурился в ответ.

       А я подумала: «Вот говорю уже о следующей поездке, а мы еще и половины пути не проехали».

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

(с) Анна Шевченко

Вокруг лимана за один день (часть 1)
Вокруг лимана за один день (часть 2)
Вокруг лимана за один день (часть 3)
Вокруг лимана за один день (часть 4)

Вокруг лимана за один день (часть 4)

Вокруг лимана за один день
часть 4

       Утомительные подъемы и спуски остались позади. Маша снова (в который уже раз!) поменялась с Лешей велосипедами и пересела на свою старенькую «Десну». Узкая тропинка петляла между маслинами, и нам периодически приходилось наклоняться, иначе ветка, зацепившись за едущего впереди, могла хлестнуть по лицу. Если бы не эта тропинка, едва заметная в густой траве, можно было бы подумать, что здесь еще не ступала нога человека. Омытая недавним ливнем зелень дышала свежестью, и что особенно поражало — это полное отсутствие мусора в кустах или траве!

        Сколько людей всегда тянулись к лиману со всех концов страны, и скорее всего те же самые руки, что намазывали свои больные места целебной грязью, оставляли потом на его берегах пластиковые бутылки, кульки, обертки и прочие отходы своей жизнедеятельности. В то время я еще не знала, что нас всех ожидало впереди. Не знала, что лет через 10-15, когда мы начнем, наконец, воздвигать пресловутое общество потребления, по нашим дорогам будут носиться оголтелые полчища автомобилей, отравляя не только наш воздух, но и наши прогулки трупиками птичек, а то и бродячих псов, валяющихся вдоль объездной дороги. Животные, правда, постепенно приспособятся. Ну, те, что выживут, а вот я так и не смогу привыкнуть к тому, что мусор на берегах лимана начнут вываливать уже машинами, и что случайные пожары станут регулярными поджогами, уничтожая почти под корень самые мои любимые зеленые уголки. И я в бессильной ярости буду гадать кто же их устраивает: неразумные любители поджарить шашлычок на природе или чрезмерно практичные пастухи, убежденные, что после поджога трава уродится пуще прежнего.

        Не знала я, правда, и о том, что разгорится отчаянная борьба за спасение Куяльницкого лимана, и что появятся энтузиасты, которые будут устраивать рейды по уборке мусора на его берегах. Но в начале 2000-х, во время моей первой поездки вокруг лимана, я не могла знать о грядущих баталиях. Я просто катила на своей старенькой «Десне» и радовалась окружающей меня свежести и чистоте природы. Моей радости не могли испортить ни боль в отвыкших от физических упражнений ногах, ни то и дело попадающиеся на пути коровьи тропы.

       Следы коров впечатались во влажную почву, а потом затвердели, подсохнув за три дня, прошедших после дождя. Ехать по ним было ужасно неприятно — велосипед начинало так трясти, что казалось зубы вот-вот начнут отбивать чечетку. Мы с Машкой не выдерживали и такие участки проходили пешком. Мальчики спешивались гораздо реже. Головы у них, наверное, были покрепче. Да, и у их велосипедов были нормальные большие колеса, не то, что у нас с Машкой. Наши «Десны» подпрыгивали на любой мало-мальски заметной рытвине. Так что расстояние между нами увеличивалось все больше, и ребятам приходилось время от времени нас поджидать.

       Линия обрывов незаметно превратилась в цепь золотисто-зеленых холмов. Рощицы полузасохших акаций, попадающиеся по пути, словно предупреждали нас о надвигающейся экологической катастрофе.

       - Мама, смотри — ковыль, - окликнула меня Маша и махнула рукой на плавную линию холмов.

       Я с трудом оторвала глаза от бегущей перед моим колесом тропинки. Холмы больше не казались золотисто-зелеными — теперь они были сплошь покрыты подсвеченным солнцем серебристым ковылем, и легкие волны, пробегая по нему, отбрасывали яркие блики.

       - А вон там видишь? - воскликнула Машка, указывая на тяжелые валуны, разбросанные по склонам. - Думаешь это камни? Нет, это такие кустики с цветами.

       - Давай, посмотрим поближе! - предложила я с воодушевлением.

       Мы затормозили, бросили кое-как свои велосипеды, и с неожиданным приливом сил бодро двинулись в сторону холмов. Славик с Сашкой тоже остановились и некоторое время стояли в раздумье, глядя нам вслед, но потом все же последовали за нами. И только Леша остался возле сваленных в кучу велосипедов. Он неторопливо достал насос и снова принялся подкачивать Машкино колесо.

       А мы устремились к зеленовато-белым камням, этакому наследию ледникового периода. И, действительно, откуда же им взяться в степи, если их не притащили сюда ледники в незапамятные времена, как нас учили в школе? И только, когда мы подошли совсем близко, тяжелые булыжники превратились будто по волшебству в аккуратные кустики, усеянные мелкими белыми цветочками с зелеными тычинками. А среди полупрозрачного шелковистого ковыля неожиданно возникли стройные стебельки шалфея с ярко-фиолетовыми головками. На вершине холма мы с Машей присели отдохнуть, а мальчики прошли немного дальше и прилегли, вытянувшись во весь рост. Они лежали с блаженным видом, уставившись в небесную синеву, наполовину скрытые от нас серебристо-белыми колышущимися прядями. Ветерок легко касался лица и обнаженных рук, но все равно казалось, что это не он, а волны удивительного серебряного моря заставляют фиолетовые свечки шалфея дружно покачиваться на тонких ножках.

       - Удивительно, - начала я и остановилась, не в силах подобрать нужные слова. - Ну, просто какой-то совершенно неземной, инопланетный пейзаж! Жалко, что я не писатель-фантаст, а то бы я непременно вставила это в свой роман о межзвездных путешествиях.

        Минут через десять мы снова мчались по узкой тропинке, прячущейся среди пестрого разнотравья. Два столба, белеющие на противоположных берегах лимана, постепенно вырастали в размерах, проявляя свою ажурную структуру, и все ощутимее становились их гигантские размеры. До столба, что на нашем берегу, оставалось метров 100, когда мой велосипед резко повело в сторону, и я еле успела соскочить на землю. Хорошо еще, что у моей «Десны» не было рамы. С моего первого велосипеда, мужской «Украины», купленного во времена оно за полторы студенческих стипендии, мне врядли удалось бы так благополучно приземлиться. Как оказалось, шнурок моего свитера попал в цепь и заклинил заднее колесо. Машкин друг Леша первым пришел на помощь. Нам пришлось немало повозиться чтобы извлечь мой поясок из цепи, а потом я еще долго искала салфетки чтобы парень смог повытирать черные от смазки руки.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

(с) Анна Шевченко

Вокруг лимана за один день (часть 1)
Вокруг лимана за один день (часть 2)
Вокруг лимана за один день (часть 3)